„СИНДИКАТ ПАТРИОТОВ“

Но были в британском правительстве и такие, кого известия о том, что Д'Арси может быть вынужден продать иностранцам пакет акций или вообще потерять концессию, не на шутку встревожили. Их беспокоили проблемы большой политики и высокой стратегии, а соответственно, и положение Британии среди других великих держав. Для министерства иностранных дел основными проблемами оставались российский экспансионизм и безопасность Индии. Министр иностранных дел лорд Лэнсдаун выступил в мае 1903 года в Палате лордов с историческим заявлением: британское правительство будет „рассматривать создание какой‑либо державой военно‑морской базы или укрепленного порта на побережье Персидского залива как смертельную угрозу британским интересам, и поэтому мы окажем этому противодействие всеми имеющимися у нас силами“. Эта декларация, заявил восхищенный вице‑король Индии лорд Керзон, стала „нашей „доктриной Монро“ для Ближнего Востока“. Для Адмиралтейства проблема носила более специфический характер: речь шла о возможности получения источника безопасного снабжения британского флота нефтяным топливом. На линейных кораблях, составлявших основу королевского военно‑морского флота, в качестве топлива использовался уголь. На меньших по рангу боевых кораблях, однако, уже применялся мазут. Уже тогда высказывались опасения в отношении наличия в мире достаточного количества нефти, для обеспечения британского военно‑морского могущества. Многие испытывали на этот счет сомнения. Те же в Адмиралтействе, кто отдавал предпочтение нефти как топливу перед углем, рассматривали ее лишь как дополнение к углю – по меньшей мере, до тех пор, пока не будут найдены более значительные по объему безопасные запасы нефти. Персия могла стать таким источником, и поэтому предприятие Д'Арси следовало поддержать.

Отказ министерства финансов в займе Д'Арси казался министерству иностранных дел ужасающим по близорукости шагом, и лорд Лэнсдаун немедленно выразил свою озабоченность, заявив: „Существует угроза того, что вся нефтяная концессия в Персии попадет в руки русских“. Посол в Тегеране Хардинг, выражая аналогичное мнение, предупреждал, что русские вполне могут захватить контроль над концессией и воспользоваться ею для расширения зоны своего господства, что вызовет тяжелые политические осложнения. Он доказывал, что контрольный пакет концессии необходимо любой ценой сохранить в британских руках.

Русские не были единственной причиной для беспокойства. Визит Д'Арси в Канн для встречи с Ротшильдами и возникшая в связи с этим угроза перехода концессии во французские руки заставили Адмиралтейство вновь вступить в борьбу. Председатель комитета по нефтяному топливу срочно отправил Д'Арси письмо, в котором просил его прежде чем заключать какие‑либо сделки с иностранцами, дать Адмиралтейству возможность организовать приобретение концессии британским синдикатом. Таким образом Адмиралтейство приняло на себя роль свахи, и как раз вовремя. Возглавить „синдикат патриотов“ было предложено лорду Стратконе, восьмидесятичетырехлетнему миллионеру с безупречной“ имперской“ репутацией. После того, как его уверили в том, что предприятие действует в интересах королевского военно‑морского флота, и, кроме того, ему придется вложить не более 50 тысяч фунтов из своего кармана, Страткона дал согласие, причем не по коммерческим соображениям, но, как он вспоминал позднее, „исходя из имперских интересов“.

Теперь у Адмиралтейства появился свой номинальный глава. Но оставалось подобрать ему подходящую партию. Таковая вскоре нашлась – ею стала фирма „Берма ойл“. „Берма“ была основана шотландскими коммерсантами в 1886 году как дочернее предприятие сети торговых домов в Восточной Азии и имела свою штаб‑квартиру в Глазго. Первоначально нефть добывалась бирманскими крестьянами примитивным способом, но затем дело было поставлено на промышленную основу, в Рангуне был построен нефтеперерабатыающий завод, а нефть сбывалась на индийском рынке. К 1904 году Адмиралтейство заключило с компанией предварительное соглашение на поставку нефти, потому что Бирма, аннексированная Индией еще в 1885 годусчиталась безопасным источником. Но шотландских директоров „Берма ойл“ беспокоило то, что бирманские запасы окажутся ограниченными, а успешная разработка нефтяных месторождений в Персии приведет к наводнению индийского рынка дешевым керосином. Поэтому они с готовностью согласились с инициативами Адмиралтейства.

Консультант по нефтяным вопросам Бовертон Редвуд выступал в роли посредника. Он был советником как „Берма“, так и Д'Арси, и он сообщил директорам „Берма“, что Персия очень богата нефтью, и „брак“ двух компаний стоит того. Адмиралтейство тем временем настаивало на том, чтобы персидская концессия „сохранялась в британских руках, особенно с точки зрения поставок нефти для нужд военно‑морского флота в будущем“. Но осторожные шотландские коммерсанты со своей стороны не делали никаких возвышенных и абстрактных заявлений и никуда не торопились. Они задавали вопросы практического свойства, в первую очередь, может ли Персия считаться надежно защищенной? Министерство иностранных дел, подгоняемое Адмиралтейством, успокоило их на этот счет. Нетерпеливый Д'Арси, пытаясь ускорить переговоры, пригласил вице‑председателя „Берма“ на дерби в Эпсом, в свою личную ложу рядом с финишным столбом. Обильные возлияния и богатый стол так подействовали на печень вице‑председателя, что в течение следующих нескольких недель он четыре раза болел и никогда больше не принимал приглашения Д'Арси посетить скачки.

Адмиралтейство усилило давление на „Берма ойл“ в целях спасения Д'Арси, а „Берма ойл“ в свою очередь очевидно нуждалась в поддержке Адмиралтейства – как в отношении нефтяного топлива для нужд флота (поскольку как раз в это самое время шло детальное обсуждение контрактов на его поставку), так и в отношении защиты своих рынков сбыта в Индии. Наконец в 1905 году, почти четыре •ода спустя после того, как концессия была парафирована шахом в Тегеране, в Лондоне было подписано соглашение между Д'Арси и „Берма“. В соответствии с coглашением был образован так называемый „Концессионный синдикат“. Предприятие Д'Арси становилось его дочерней компанией, а сам Д'Арси – директором нового объединения. В действительности „Берма“ представляла собой не просто вестора, так как она предоставляла не только капиталы, но и руководство, а также специалистов по ведению работ. Учитывая безрадостную историю предыдущих концессий в Персии и свои собственные неудачи до настоящего момента, уД'Арси практически не было иного выбора. Самым важным было то, что его предприятие было спасено. По крайней мере изыскательские работы могли теперь продолжаться, и у Д'Арси все еще был шанс получить свои деньги обратно. Участники сделки были также довольны. По словам историка „Берма ойл“, нужды Д'Арси „в точности совпадали с нуждами министерства иностранных дел, обеспокоенного безопасностью индийских коммуникаций, и с нуждами Адмиралтейства, стремившегося получить надежные запасы нефти“. С этого момента прибыль и политика оказались неразрывной связаны в Персии.